Без права доступа и права на ошибку
Иду по тонкой кромке откровений.
И режутся края моей улыбки,
За каждым выдохом толпятся тени.
Я обещанье, возвращеное назад,
Я шторм, всепоглощающее пламя,
Незрячее, без рамок и преград,
Не знающее слов и покаяний.
Я многорукий гнев, пришедший с Ганга,
Несущий разрушенье и отчаянье.
Я самый низкий вор без совести и ранга.
Я сожаленье, я не-оправдание.
В моей судьбе нет больше места свету.
Как каинова метка на предплечье -
Проклятье тьмы тому, кто обречен на это,
Кто был рожден быть слишком человечным.
Моя любовь умеет только плакать,
Но это я, таков, как есть, не обессудь.
И будет боль твоя моей расплатой,
Чтоб я не забывал, как одинок мой путь.
(с) Amadey Nemez
Иду по тонкой кромке откровений.
И режутся края моей улыбки,
За каждым выдохом толпятся тени.
Я обещанье, возвращеное назад,
Я шторм, всепоглощающее пламя,
Незрячее, без рамок и преград,
Не знающее слов и покаяний.
Я многорукий гнев, пришедший с Ганга,
Несущий разрушенье и отчаянье.
Я самый низкий вор без совести и ранга.
Я сожаленье, я не-оправдание.
В моей судьбе нет больше места свету.
Как каинова метка на предплечье -
Проклятье тьмы тому, кто обречен на это,
Кто был рожден быть слишком человечным.
Моя любовь умеет только плакать,
Но это я, таков, как есть, не обессудь.
И будет боль твоя моей расплатой,
Чтоб я не забывал, как одинок мой путь.
(с) Amadey Nemez